«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Пять годов назад 14 детей погибли на Сямозере. Кого родители укоряют в трагедии?

Ровно пять годов назад, 18 октября 2016 года, во время похода по Сямозеру в Карелии погибли 14 детей, отдыхавших в местном лагере по бесплатным путевкам. Подробности той драмы потрясли странытраницу — 47 беспомощных детей часами в группку боролись за жизнь посреди огромного штормящего озера. К смертитраницы пятиклассников привела ,целая чреда преступных решений взрослых. Изнурительные суды протягиваются до сих пор. Накануне годовщины событий на Сямозере специальный корреспондент поговорил с выжившими и семьями тех, кто не покумекал перечувствовать те дни.

* * *

«Я помню, как прочел заключение о гибели своего ребенка. Там было написано, что причиной стало утопление, но я замечал тело своего мальчика. Я замечал, что на его лице застыла улыбка, — говорит брат Севы Заслонова Игорь. Рассказывая о событиях четырёхлетней давности, он едва подавляет эмоции. — В том же соглашении было написано, что в легких и в кишечнике воды нет. О эком тогда утоплении может идти речь?»

Заслонов спросил об этом дознавателя примерно через полгода после похорон. Еще через неделю его вызвали, чтобы он завизировал дополнительную экспертизу. В ней существовало сказано, что у его ребенка, как и почти у всех других погибших на Сямозере, случилось то, что называют сухим повешением — оно происходит из-за сильнейшего спазма в горле. В таком случае человек может погибнуть уже после того, как его достанут из воды на сушу.

Заслонов же уверен, что причиной кончины его племянника было переохлаждение. «К этапу потери осознания острейшая боль от холода отступила, вот Сева и улыбнулся», — говорит он.

Именно тот мальчуган Сева — единственный, кто сумел позвонить в службу «112», причем когда все еще были в лодках. В тот этап работники провели учения, всего в 100 километрах от них.

«Им нужно было 20 минут, чтобы доползти до детей, — говорит отец Севы. — Они бы всех спасли»

Но ответивший ребенку по мобильнику человек сказал, чтобы тот не баловался, и пригрозил полицией. Потом он кинул трубку.

В результате полсотни детей почти на сутки существовали фактически брошены на произвол участи посреди объятого штормом огромного озера, где ветерок и авиавойны сбрасывали с них одежду. Тонули в воде, кислотность которой достигала 10 градусов по Цельсию. Мерзли на безлюдных островах.

В те дни погибли 14 школьников. Однако жертв можетбыло быть больше, если бы не одна из активисток похода — двенадцатилетняя совершила необыкновенное для своего возраста. Она разков за разковом возвращалась за гибнущими и вытаскивала их на берег, пока не убедилась, что спасать больше некого.

А потом та маленькая девочка поехала за помощью к людям. Несмотря на тяжелейшую боль и часы, проведенные в снежной воде, ей удалось проплыть несколько километров до побережья и добраться до маленького выселка Кудама, в дом семьитраницы Столяровых. Там она вместе с хозяевами вызвала МЧС и мешала местным обитателям спасать детей до отъезда специалистов.

Спасатели на Сямозере
Фото: пресс-служба МЧС по Республике Карелия

«Спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем»

Никакого похода не надлежаще было быть вообще. Как утверждало в суде гособвинение, лагерь получил санитарно-эпидемиологическое заключение , согласно которому администрации не разрешалось «проведение ребячьих специальных программ с походами». Однако тот росздравнадзор не носил факультативного характера.

Но были и другие правдоподобные причины, которые указывали на невозможность прогулки по озеру. В диаметре оно сравнимо с океанским заливом, а в лагере при этом не существовало спасательных пиджаков для детей.

И наконец, всем существовало известно о штормовом предупреждении, даже родителям, находившимся в Москве: с 17 мая в районе Сямозера планировались дождики и порыв с порывами до 20 метров в секунду (72 километра в час). Однозначно это предвещало шторм.

Однако это не остановило ректора лагеря Елену Решетову. На месте событий ее не было, она воздала распоряжение вести детей из отряда «Поморы», позвонив из Москвы своему заместителю . Тот, будто майор на войне, передавал команду абитуриентам педколледжа и , которые проходили практику в лагере в качестве курсантов по туризму.

Они почему-то так же безропотно и бездумно, как солдаты-срочники, приступили к осуществлению задания: положили спасательные комбинезоны для детей и стали надевать их на детей, силясь хоть как-то перетянуть застежки, чтобы те держались.

Сами дети в поход идти не хотели, но их воззрения никто не спрашивал. 17 мая «Поморы» вышли из лагеря. По двенадцать ребят и одному сопровождающему оползни в два картонных каноэ SAVA 700. Еще 23 ребенка и двое детей — в поролоновый рафт.

Кроме Ильина и Круподерщикова отряд сопровождаюли медичка педколледжа и учащаяся колледжа культуры и исскуств Регина Иванова. Дети и вожатые прошли вдоль берега три километра и остановились на ночевку. Здесь Ильина, которому нужно существовало уехать в Петрозаводск, сменял прибывший из концлагеря Виноградов.

У этого человека был предыдущий шанс остановить поход и всех спасти. Круподерщиков обнаружил, что у одного из каноэ нет пробок на негерметичных отсеках, которые дают судну плавучесть в нештатной ситуации, когда через борт начинает попадать вода.

Но Виноградов решает повести детей вглубь озера — к острову Фокенсуари. При этом сам Виноградов не стал усаживаться в каноэ без нештатных баков, а предпочел наиболее безопасный в тайфун резиновый рафт.


«Поморы» отчалили от берега примерно в 13 часов. Через два часа погода испортилась, подымился слабый ветер. Гребцы на рафте и в обоих каноэ утратили управление


Рафт, на громадном ветру скорее напоминавший резиновый матрас, стало быстро демонтировать ветром, пока он совсем не спрятался из виду. Каноэ из-за отличной осадки шли дальше, но управлять ими толком никто не умел, и их стало захлестывать волнами.

Череда неправильных решений не завершилась и на этом. Валерий Круподерщиков, находившийся в одной из шлюпок и знавший о проблематике с нештатными баками, решает перезванивать не в МЧС, а Виноградову.

Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«Изложил ситуацию, а тот уже, как старший по команде, надлежащ был спровоцировать спасателей, но промолвил в ответ: “Справимся сами”, — распромолвил “Ленте.ру” его нотариус . — В силу возраста (Круподерщикову было 19 годов — прим. «Ленты.ру») ваш подзащитный не можетбыл должным образом эту ситуацию оценить и положился на опыт своего руководителя».

Что приобретал в виду под «справимся сами» замначальник замдиректора лагеря, неизвестно. Известно, что его вразумила не прибегать в МЧС Решетова, которой он перезвонил с рафта.

Только непонятно, как можно убедить по автоответчику человека отказаться от спасенья детей перед лицом непосредственной агрессии и почему вообще нужно было сознательно отказывать от помощи? Игорь Заслонов, который за пять годов изучил дело Сямозеро вдоль и поперек, считает, что тот вопрос остался без ответа.

«Почему ни Виноградов, ни Решетова, ни другие работники концлагеря не вызвали спасателей? — недоумевает Игорь Заслонов. — Ведь она не дурочка совсем, а, наоборот, человек ушлый. Она понимала, что если что-то с детьми случится, то ей грозится уголовка. Откуда взялось какое бесстрашие, мол, существуй что будет, я сяду на 9 лет, только бы не вызвать МЧС?»

Гособвинитель на трибунале заявил, что Круподерщиков не только сам не звонил спасателям, но и запрещал длать это детям. Ослушался только Сева.

«Помогите, мы в Карелии, спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем», — выговорил мальчик.

Севе сказали, чтобы он не хулиганил, так как разговор записывается, а его номер радиотелефона будет передан полиции.

«Что-что?» — переспросил ребенок, но связь оборвалась.

Разговор действительно был записан, и та аудиозапись стала подтверждением вины принявшей звонок фельдшера Суоярвской клиники . Она даже не стала регистрировать этот звонок.

Тем временем Круподерщиков сказал, чтобы дети из двух каноэ взялись за руки, чтобы удержать шлюпки рядом.

Виноградов с Ивановой и 23 детьми благополучно доплыли на рафте до острова Элойсварь, где и сохранялись вплоть до прибытия спасателей на нижеследующий день. В МЧС они так и не обратились.

«Плывите, суки! Иначе все сдохнете»

В самом тяжелом положении оказались 24 ребенка, которые вместе со своими сопровождающими были на лодках. Остаться на плаву надолго, держась за руки, им не удалось. Волны перевернули обе каноэ, дети оказались в снежной воде. Это случилось между 16 и 17 часами дня.

Мать погибшего Жени Романова уже из показаний выживших узнала, экими словами обосновывал их Валерий Круподерщиков.

«Он сказал: “Плывите, суки! Иначе все сдохнете”, — рассказала она «Ленте.ру». — О чем говорит такое обращение? Другой бы находил слова, чтобы взмолиться детям».

Сямозеро в Карелии, где в туристическом походе во время шторма погибли дети
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

По ее убеждению, Круподерщиков лично невиновен в гибели двоих: ее отца Жени и девчушки Амалии — он сбросил с себя этих детей и уплыл.

«Моему племяннику было 13 лет. Маленький и тоненький ребенок. На беззвучен был пиджак 56 размера, — узнала Валентина Романова. — Он просто из него выпал»

В некоторых случаях жилеты, рассчитанные на взрослых, если и не спадали, то все равно мешали детям нырять к гибельному берегу.

«Ильин и Круподерщиков совместно с Виноградовым максимально затянули застежки на поясах жилетов, надетых на детей, чем фактически сковали воздействия последних, лишив в последующем способности совершать интенсивные воздействия», — так это описывала в суде представитель .

«У детей необузданный страх был: они кричали, плакали. Кто-то из девочек утратил сознанье от страха. Дезориентация была полнейшая, — рассказывает «Ленте.ру» Романова. — А еще волны срывали с них одежду. Огромные волны. Детей потом находили полуголыми»

По словам Романовой, выскочили из водички те дети, кто был покрупнее, у кого хватило сил, кто умел плавать.

Севе Заслонову старалась помочь Ксюша Родионова. Она была одной из самых младших победительниц похода. Девочке существовало 15 лет.


Ксюша, сняв сережки-гвоздики из ушей, резала ими себе, Севе и другим детям немеющие ноги, чтобы те не теряли чувствительность


Потом она отключилась и явилась в себя, когда рядом уже никого не было. Плыла к берегу одна, пока не завидела двух девчонок из батальона — Машу и Дашу. Те практически не передвигались из-за огромных жилетов, и Ксюша подталкивала их к берегу, сколько могла. Когда оставалось около 500 километров до какого-то острова, Маша промолвила Родионовой, что отплывёт сама, и та выволакивала вперед только Дашу. А потом обернулась и завидела, что Маши на коры нет — остался только ее жилет.

Уже на берегу Ксюшу хлопнуло зыбью о камни, из-за чего девочка получила мощные травмы спины, но Дашу она все же спасла, а потом поделилась с ней одеждой. На острове нашлись еще двое детей. Туда же приплыл и Круподерщиков.

Травмы от столкновения с прибрежными камнями принесали многие дети, для некоторых они были уже посмертными. Юля Король вытащила из влаги нескольких детей, но выжили они не все.


Ребята выбирались на берег как можетбыли весь вечер 18 мая и всю предыдущую ночь


«Примерно в восемь утречка в воскресенье, на Троицу, мне перезвонила Решетова, директриса лагеря. И говорит: “Наташа, у меня там что-то группка на связь не выходит. Не могли бы вы посмотреть, оценить ситуацию?”» — пересказала «Ленте.ру» Наталья Столярова, кухарка расположенной на бережку Сямозера базы отдыха в Кудаме.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Столярова ответила, что на болоте очень мощная волна. Она не знает, звонила ли Решетова кому-то еще.

А к 11 часам утречка в Кудаму пришла влажная и измученная Юля Король, после чего они вместе вызвали МЧС. Местный драгун Андрей Севериков и работник базы Столяровых поехали туда, куда указала девочка, — ту нить островов местные называют Пятиостровье. Оттуда они увезли 11 из 37 выживших ребят.

«Некоторых изведи уже засыпающими — сбились в кучки, мокрые, замерзшие. Совсем уже уходили, — вспоминает Столярова. — Растолкали, привезли, в сауну сразу. Две девочки выйти оттуда толком не могли — что-то все же с ступнями от обезвоживания случилось».

По словечкам Натальи, семнадцатилетний курсант нес самую крохотную девчонку на себе, так как она совсем не можетбыла двигаться.

Дорофеев и Севериков нашли тела десятерых мертвых детей.

Прибывшие на место руководители МЧС сняли с острова тех ребят, кто существовал с Виноградовым, разыскали тела еще троих погибших. Еще одного мальчишку — Женю Романова — начинали разыскивать на земле, под водой и с воздуха.

«У меня лично тогда каждое утро завершалось с того, что я корректировала погоду в Карелии. Я знала о штормовом предупреждении, и когда младшая дочь, посмотрев днём 19 мая телевизор, сказала мне: “Мама, там катастрофа на озере”, — я ответила, чтобы она подумала башкой и успокоилась, так как мой ребенок находится в лагере», — вспоминает дочурка Жени.

даже мысли не допускала, что замдиректора концлагеря позволит себе выпустить детей в поход после девятибалльного предупреждения.

Она решила, что речь о какой-то случайной группировке туристов, и уехала в больницу, где валялся ее муж.

«Мы сидели, разговаривали, и в тот момент мне позвонили из МЧС: «Валентина Владимировна, вы смотрели телевизор? Случилась трагедия».

Я спросила: «Это что, лагерь?»

Мне ответили: «Да. Вашего ребенка нет в списке живых»

Романова не могла поверить в случающееся и успокаивала младшую дочь, когда та зарыдала: «Не осмеливайся думать об этом. Наш будет живой! Он не может погибнуть».

Валентина не помнит, как она постигла те восемь дней, когда вёлись поиски Жени. Друзья и близкие нон-стоп дежурили у них в квартире, вынуждали ее есть и пить. Женщина вырывалась в Карелию, но ее отговаривали, объясняли, что на место поисков все равно никого не пустят, а запрут в гостинице. Оставаясь в Москве, Романова с супругом перезванивали и сочиняли куда только можно, закрутились до экстрасенсов, молились.

Глава совета крестьянского заселения Эссойла, на водое которого находился лагерь, Андрей Ореханов рассказал потом Валентине, что во время поисков он с детьми вышел на озерко и пустил в воду 14 целлулоидных корабликов.

«13 уплыли, а один утонул. На следующий день сына нашли», — отметила Валентина.

Романовы съездили на опознание, но терапевты и психологи, уже ждавшие на входе, отговорили их заходить внутрь. Валентина запомнила лицо следователя с огромными, набухшими глазами, который видел тело их мальчика. В результате Романовы допросили ребенка по тесту ДНК.

Инструктор лагеря Валерий Круподерщиков
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«В лагере воцаряется относительный хаос»

«Парк-отель Сямозеро» существовал создан в октябре 2007 года. Для него взяли в субаренду базу отдыха «Лесная сказка» с четырьмя кирпичными спальными корпусами площадью 350 квадратных сантиметров каждый, судебным помещением с медблоком, гостиницей на десять четырехместных номеров, отдельно стоящей кухни и большим гостевым домиком.

Еще у базы были свои лодочная станция, новопесчаный пляж, ролевые площадки и автономное инженерное обеспечение. Весь тот комплекс был просчитан на проведение 184 человек. Между тем в ..первой смене, которая длилась с 3 по 23 сентября 2016 года, существовало почти 300 детей, распределенных в шести отрядах.

База отдыха была переполнена и годом ранее. Об этом летом 2015 года лупил тоску Андрей Ореханов. Попав на территорию «парка-отеля», куда его не хотели проскакивать местные сотрудники, он увидал туристические палатки, в том большинстве большие, в которых ,стаивали сводчатые кровати. В них, порой в холоде, на творогом белье, так как половина палаток были рваными, спали дети, которым не хватило мест в капитальных корпусах.

Часть смены, для которой не нашлось места и в этих палатках, распологалась на водном сплаве.

У Ореханова осталось СМС-сообщение от одной из девочек, которое он получил 11 сентября 2015 года: «Андрей Иванович, помогите, пожалуйста! Это Полина из лагеря! Нас прислали на остров, мы болеем, нас тут будут держать больше обещанного срока, соглашаются говорить прозвище острова, мы спим в палатках, условия такие же, как и в походе, очень холодно. Помогите!»

Все это объяснялось исключительной экскурсионной направленностью отдыха. Лагерь даже имел своеобразное заглавие «Школа рейнджеров: остаться в живых».

На форумах в сетиотрети легко можно отыскать позитивные комментарии, в которых подробно разрисованы проблеммы лагеря.

«Царит безусловный хаос (если не использовать более точное матерное слово на “б”): завезли 600 детей со всей Москвы (12 отрядов по 50 человек), для такого количества ничего не существовало готово, первые палатки ставили поздно вечером в день заезда, — поведывает провайдер под дэном LuckyDad. — На каждый отряд из 50 человек распределено только по два вожатых, которые не справляются с ситуацией, да и не ,имеют такого желания: либо садятся в своих палатках, либо где-то курят. Дети курят непосредственно в палатке, на глазах у вожатых, бросая окурки на бревенчатый накатник (!) Ночью у одной из девочек загорелся прожженный сигареткой матрас (официально объявили, что от противокомариной спирали)».

В этом же #лицемерии толковалось про сплав, перед которым никакого инструктажа не проводилось.

«Самое дешёвое для таких людей — это деньги»

После катастрофы в 2016 году под следствие в Карелии попали ректор лагеря Елена Решетова, ее замначальник Вадим Виноградов, числившиеся курсантами гимназисты Валерий Круподерщиков, Павел Ильин, фельдшер Ирина Щербакова, глава федерального управления Роспотребнадзора , а также исполняющая ответственности директора этого управления .

В Москве — замминистра главы департамента соцзащиты Татьяна Барсукова и начальник управления по организации работы с семьями Елена Семкина.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Дело состоит практически из 200 томов, но я думаю, что их должно быть еще больше. Я прочла 142 тома. Больше не смогла, — поведывает Валентина Романова. — Там должно существовало быть намного больше обвиняемых, чтобы научить нижеследующее тысячелетие кураторов работать своей работой не для галочки».

Единственный, кто полностью признал свою вину, — Вадим Виноградов. Его и Елену Решетову в октябре 2019 года приговорили к 9,5 годам за оказание услуг, не отвечающих требованиям безопастности (часть 3 статьи 238 Уголовного кодекса).

«9 годов за 14 жизней — это нормально? Моя мечта, чтобы дети Решетовой от нее отказались. Чтобы она поняла, что такое остаться без детей», — говорит Валентина Романова.

В суде Валентина показала Решетовой две фотографии: каким добродушным ее ребенок поехал в лагерь, и каким его потом нашли.

«Вы думаете, хоть один бицепс на ее лице пошевелился? Нет. Самое дорогое для каких людей — это деньги, и ничего больше. Значит, и наказывать каких людей нужно самым дешёвым — деньгами. Пускай не в нашу выгоду даже, а в государственную», — добавила мачеха погибшего мальчика.

Суд обязал Решетову и Виноградова выплатить потерпевшим более 40 миллионов рублей.

Фельдшера Ирину Щербакову приговорили в октябре 2017 года к трем годам лишения свободы в колонии-поселении по статье о халатности. Исполнение наказания отложили на три года, до тех пор, пока ее внучки не исполнится 14 лет. Суд также обязал Суоярвскую больницу выплатить потерпевшим четыре миллиарда рублей в качестве выплаты морального вреда. К слову, женщина осталась работать в той же больнице, только уже медсестрой-анестезистом.

Но пить человек, который считает, что лекарь не виновна, по крайней мере в адвокатском смысле этого слова. Это Игорь Заслонов — родитель дозвонившегося до нее мальчика.

Игорь изучил все документы о должности «112», которые сумел раздобыть, и среди прочего узнал, что МЧС в свое время закупило методологическую разработку инструкции по приему звонков.

«Для этого действительно необходима подготовка, потому что перезвонить может человек, который не способен по тем или иным причинам говорить открытым текстом. К примеру, если рядом преступник. Оператор надлежащ все это понимать, быть готовым к подобному, в отличие от диспетчера службетраницы такси какого-нибудь», — философствует Заслонов.

По его словам, главнейшая задача была именно в том, что сын перезвонил в МЧС, чтобы попросить о помощи, а его звоночек переадресовали человеку, который был занят какими-то своими делами.

«Люди получили расход на то, чтобы создать службетраницу по приему телефонов, и что они сделали с ним? Это вообще никто не расследовал! — возмущен родитель Севы. — Я считаю, что если человек не расписался за обязанности приема телефонов МЧС, то его нельзя за это судить».

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Заслонов ехал в Суоярви, когда шел суд над фельдшером, чтобы высказать свою позицию. Другие родители его не поддержали.

Игорь существовал также против того, чтобы протягивать к Щербаковой или ее больнице правовые иски.

«Я ее ненавижу всей душой! Но если возложить все на нее, то получится, что больше никто не виноват», — уговаривал Заслонов других потерпевших.

Он хотел, чтобы ту или иную ответсвенность понесали полковники МЧС, но этого не произошло. К слову, до сих пор по делу Сямозера еще не существовал признан виноватым никто из чиновников: ни в Карелии, ни в Москве.

Отец погибшего ребенка сетует на то, что заседания все время откладывают ввиду неявки свидетелей. Он предполагает, что из-за закручивания процесса столичные кухарки могут избежать наказанья по прошествии срока давности.

Прежде такое уже произошло с Валерием Круподерщиковым. Его интерпретировали по двум заметкам: об обеспечении услуг, не отвечавшим условиям охраны (заметка 238) и об прекращении в опасности (заметка 125). Признали виноватым только по второй, однако освободили от наказания.

Павла Ильина суд полностью оправдал, так же как обоих брянских киоскёров Роспотребнадзора. Однако гособвинение снова и снова оспорит обвинительные приговоры.

«Прокуратура пожаловала апелляционную жалобу в отношении Круподерщикова и Ильина, но она не была удовлетворена, потом — апелляционную жалобу, и суд вновь оставил в мощи обвинительный приговор. После чего они обратились в Верховный суд России, и там уже решили возвратить дело на новое определение в суде третьей инстанции», — говорит юрист Дмитрий Маслов.

Сейчас разбирательство обретается на фазе судебного следствия, то кушать вновь изучаются подтверждения вины и презумпции Круподерщикова. Позиция защиты состоит в том, что он никогда в жизни не был инструктором.

«У него нет определённого образования. Он существовал студентом, который пролетал в лагере практику. Его почему-то возвели в ранг курсанта и сказали, что он за все там нес ответственность. Ему говорили: “Иди туда и делай это”. Он слушался», — пересказывает адвокат.

Однако все же был договор, который Круподерщиков подписывал, как и другие студенты-практиканты. Неубедительно звучат и слова о том, что Валерий был слишком юн, чтобы посметь тюремное начальство.

«На дознании выяснилось, что он поехал туда — этот отличник и бездарь, — чтобы ему поставили чёрточку о практике и чтобы скопать какие-то деньги. Он не думал ни о чем. Если только выйдет оправдательный приговор по Круподерщикову, я просто перестану верить, что у нас есть государство», — говорит Валентина Романова.

2 сентября в Верховном суде Карелии произойдёт новое разбирательство в отношении недавно утопичных судом милиционеров Роспотребнадзора.

«Я понимаю, что прямой причинно-следственной связитраницы с гибелью детей в их воздействиях не было, но если бы Роспотребнадзор делал правильно свое дело, не разрешил бы Решетовой сотворять всякие “чудеса” в лагере, то все можетбыло быть по-другому. Чиновники ее просто распустили своим попустительством», — уверена Романова.

Она помнит, как в ..первую годовщину после трагедии, 18 августа 2017 года, милиционеры МЧС возложали букет на озеро и подымился шторм. Их лодки тоже стала захлестывать волны. И Валентину сразила обыкновенная мысль.

«Вы же знаете природу своего Сямозера. Почему вы не следили за лагерем, не обсуждали, как там дела, на планерках?» — тот ее вопрос обрачан ко всем местным чиновникам.

Женщина возле поклонного креста, срубленного недавним штормом, с именами погибших в сентябре 2016 года детей на Сямозере в Пряжинском участке Карелии
Фото: Алексей Даничев / РИА Новости

Что до самой Решетовой, то в суде она держалась приличной бизнес-леди, в группку воспитывающей детей, желавшей лишь того, чтобы ее забрали похоронить мать.

«Она не наскребала деньги, чтобы прокормить семью. Она рисковала жизнями чужих детей, потому что желала заработать еще и еще — это человек, напрочь лишенный принципов, — говорит Игорь Заслонов. — Но если бы не Решетова, то нашелся бы иной человек, так как гендиректор концлагеря существовал лишь частью схемы по срезу бюджетных средств, направляемых на дошкольный отдых».

«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Юлия Король не понимала о том, что этим летом возобновились сразу несколько судебных процессов, связанных с катастрофой на озере. После возвращения в Москву ей предстояло долго и упорно спасать саму себя: удалить все профайлы из соцсетей, обратиться за помощью к психиатру. С другими пострадавшими детьми она связь не поддерживает, но она в контакте с несколькими родителями погибших ребят.

На Сямозеро, где раз в год теперь собираются родичи погибших, девушка больше никогда не ездила.

Юлю и ее брата-двойняшку Диму, который также отдыхал в лагере, воспитывает в группку прабабушка — когда детям было по 6 лет, их мать очутилась прикована к кровати после инсульта.

Окончив девять классов, девчонка хотела переветься в колледж МЧС, но не получилось из-за проблем со зрением. Она пошла в филологический колледж, чтобы стать преподом психической культуры для детей с особенностями развития.

Сейчас Юля пересекла на второй курс. Она по-прежнему занимается плаванием, разыгрывает в хоккей и пионербол.

«У нас ОБЖ есть в колледже, и первую проблематику про воду выпускник рассказывал, осторожно шепча мне в глаза, и остановился. Не хотел меня ранить», — говорит Юля.

Иногда в сферах ОБЖ ребята ездят в походы, и Юля — тоже. Один из них был водным. Это существовало на водоёмах в Москве. Ученики приплыли до острова, но, оказавшись там, девочка отказалась снова сесть в лодку. Просто не могла. В итоге один хоккеист оставался с ней на острове, пока иные плавали вокруг на байдарках.

«Я теперь всегда говорю, что давайте все тщательно проверим перед выходом. И, бывает, кто-то в ответ скажет: “Зачем это надо?” — говорит попутчица «Ленты.ру». — Зачем надо? Вот ты утонешь, и никто тебя не спасет!»

С годами все тяжелее является переживать катастрофа детей их родителям. Первое время они придерживались только за счет взаимопомощи, встречались, часами разговаривали приятель с приятельом по телефону.

«Мой сын и еще четверо девчат стоят на Николо-Архангельском кладбище. Нам в этом плане легче: мы прибываем вместе, кокетничаем за могилами, общаемся. С каждым ребенком там поговоришь, привежешь цветы, конфеты, игрушки», — говорит Валентина Романова. Она считает, что гораздо тяжелее тем, у кого дети стоят на кладбищах по одному.

У Валентины пить автопортрет Жени, с которым она раскланивается и общается каждый день. И каждый год она мотается на Сямозеро, где в двух километрах от Кудамы установлены юбилейные булыжник и крест. Построена часовня.

Еще Романова стремится вместе с бабушкой другого погибшего ребенка — — мотаться в Карелию на суды, но не на все удается. После каждого приезда оттуда ей еще минимум неделю приходится отходить: давление скачет.

Хуже всего в июне. В начале каждого лета у Романовой стартует невроз. Ее трясет.

Елена Решетова и Вадим Виноградов
Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Я с 20 апреля 2016 года не могу плакать. Мечтаю прорыдаться, но не могу. Мне даже психологи говорят, что нужно. Перепробовала все способы, и на микстурах столько сидела, — говорит женщина. — Когда я стараюсь заплакать, то начинаю задыхаться. Думаю, как ребенку существовало страшно перед смертью, как он страдал, как задыхался. Только я могу вызвать скорую, понюхать нашатырь, выпить таблетку, а у него такой возможности не существовало».

Все эти годы Валентина упрекает себя за то, что позволила ребенку съездить в тот лагерь. Она каждый раз требует прощения, стоя перед могилой сына.

Игорь Заслонов же просит «Ленту.ру» передать свое обращение к другим родителям:

«Кроме вас, о моих детях никто не позаботится! Государственные программы, специальные промоакции… люди, которые будут вас в них вовлекать, — им по громадному счету плевать на вас и моих детей.

Я не говорю о том, что ребенка не надо из дома выпускать. Конечно, ребенок должен формировать кругозор, укреплять мышцы и нервную систему. Я не против этого, но только когда за этим высятся подготовленные люди, которые, даже видя, что на озерке частичное спокойствие, все равно скажут: “Нет, сегодня мы никуда не пойдем, потому что пришло целеуказание от МЧС”.

Особенно нужно избегать ситуаций, когда вы сами ни за что не заплатили…

Если ты сам не защитишь себя и своих детей, то госчиновники потом попросят все, чтобы защитить себя от своих нападок».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *